Как раз очередная запись заканчивалась, но Вайн все еще был в состоянии поставить следующую. Запись началась тихо, громкость он постепенно увеличил. Это был старый номер, они все его должны были знать.

— Все еще там же? — спросил Вайн, не поднимая глаз.

— Поближе немного, — говорю, — может, надеется на приз.

«…Хочу жить вечно…»

«…Угу, помощи от тебя…»

«…Они увидят и заплачут…»

Теперь танцевало довольно много народу, но пустое место было все там же, немного двигалось туда-сюда, но не исчезало, и никто из танцующих на него не наступал.

Тут я пошел и встал на него.

Там было холодно. Мне сказали:

— ДОБРЫЙ ВЕЧЕР.

Голос шел сразу со всех сторон, и все как-то замедлилось. Толпа застыла, как статуи в черном тумане, музыка звучала как тихий рокот.

— Ты где?

— СЗАДИ.

Когда слышишь такое, хочется повернуться. Вы не поверите, как здорово я умею не делать того, чего хочется.

— Ты моего друга испугал, — говорю.

— Я НЕ НАРОЧНО.

— Уматывай.

— А ВОТ ЭТОГО НЕ ВЫЙДЕТ.

Ну тут уж я повернулся.

Росту в нем было больше двух метров, считая с платформами. И действительно, клеши имели место, и составляли часть ансамбля. Вайн сказал — черные, вот это не совсем так. Они были совсем никакого цвета, как дырки в форме одежды, ведущие Куда-то Еще. По сравнению с этим черное смотрелось бы ослепительно ярко. И действительно, ниже пояса он выглядел как Джон Траволта, только Траволта, похороненный месяца три назад.

И маска была в виде черепа. Были видны веревочки, на которых она держалась.

— И часто ты тут бываешь?

— Я ВСЕГДА НЕПОДАЛЕКУ.

— Что-то я раньше тебя не замечал.

А если бы видел, не мог не заметить. Не часто встречаешь людей ростом два метра, весом где-то в шестьдесят кило, особенно если они двигаются так, как будто каждое движение должно быть заранее хорошо продумано. И ведут себя так, как будто и живы и мертвы одновременно. Как Клифф Ричард.